Под пальцами чернильными немеет вдохновенье,
А за стеклом холодным страдает безутешно время,
Сходят с ума до предела раскаленные дни календаря,
Этого, немого как он, непредсказуемого февраля.
И кто бы знал, как сильно надоела тишина,
Как надоел тот миг, когда кричала лишь зима,
В ответ опять «не знаю», опять вопросом на вопрос,
И разговорам этим уже истек их спрос.
Они уже давно чувствам перестали верить,
Их никогда не убедит искренний смысл фраз,
Они прошлой болью продолжают бредить,
Оставляя в настоящем осколки мертвых масс.
Произвольно стирают со страниц всё сразу,
Чтобы не приходилось искать в толпе гримасы,
Которые обидели, причинили боль,
Но жизнь-режиссер, она присудила таковую роль.
Винить в этом всё же больше не стоит никого,
Ведь эти четыре года сделали сильнее его…

-Название: Insane
-Автор: Sabrina York
-Бета: Universe Heart
-Е-mail: Drummer-girl@bk.ru
-Жанры: Джен
-Пейринги и персонажи: Джаред/Шеннон, Терри
-Рейтинг: G
-Размер: мини
-Предупреждения: нет
-Статус: закончен
-От автора: Перенесемся в прошлое…

В каменном доме на пересечение улиц Лессингтон Авеню и Стрит 27 в окне 18 этажа струился мягкий свет, пробиваясь сквозь завесу неоновых вывесок Нью-Йорка. Мало кто знал, что это единственное окно, выходящее на западную часть «большого яблока» принадлежало известному певцу и вокалисту рок группы — Джареду Лето. Он мог по пальцам одной руки пересчитать, кто был в курсе его нового приобретения в этом городе. Просторная двухкомнатная квартира являлась не просто его личными апартаментами, а была предназначена в подарок… Подарок родному брату. Шенн конечно не нуждался в квартире, имея свой дом, да и по правде говоря, ему вовсе она не была нужна в городе Нью-Йорк. В отличие от Джареда он равнодушен был к «голосу города»- душераздирающему воплю сирен полицейский автомобилей, непрекращающиеся рокот моторов, шелесту шин, перезвонов колокольчиков на пожарных машинах, не говоря уже о высоко этажных новостройках. С детства Шенн не мог побороть страх высоты, хотя Джаред всегда говорил, что это не страх высоты, а его собственная слабость, несдержанность и, пожалуй, даже утрата контроля.
Но, несмотря на все это, Джей ни разу не засомневался в сделанном выборе, ведь квартира была не просто «крышей над головой» или «убежищем от внешнего мира», как выражался бро. Квартира несла свой смысл, далекий от понятия окружающих, но весомый для них двох.

Во времена учебы Джареда здесь, в художественной школе, которая казалась ему уже прошлой жизнью, Шеннон неоднократно посещал его. Но, как казалось тогда Джа, он просто ставил галочку перед Констанс и бабушкой — проверка на неуёмную энергичность и эмоциональность младшего брата. Когда Констанс убеждалась, что «похоже, на сей раз он взялся за голову», а бабушка Руби спокойно вздыхала, что «Шенни за ним присматривает, можно не переживать», Шеннон со спокойной душой возвращался обратно к себе в Индианаполис, но ровно настолько, насколько, как им казалось, Джа спокоен и потребность в равновесии внутреннего и внешнего миров пока не столь необходима. И с периодичностью раз или два в месяц это повторялось. В очередной приезд старшего Лето, Джареду дали задания: отыскать западноевропейскую живопись среди шедевров Рафаэля, Ватто, Вермера, Тициана и др., связанную, так или иначе, со словом Insane. Каждому учащемуся досталось свое слово и Джареда, конечно, не могли не отметить. Усмехнувшись только, Джаред вышел с лекции и увидел во дворе кампуса Шенна. «День не задался»- крутилась лишь одна фраза при виде недовольного вида бро. Отправиться под надзором старшего брата, через весь город, в другой конец «Big Apple», ради того, чтобы искать Insane в изобразительным искусстве, вывешанном в Метрополитене, Джареда не прельщало. Но выхода не было, и Лето отправились на поиски произведений мирового масштаба.
Пока Джаред стоял по полчаса у каждого полотна, Шенн, не особо интересующийся искусством, гулял по залам, разглядывая людей. Пройдя в соседнею комнату, чтобы не потерять совсем из вида младшего, Шеннон сразу направился в конец зала, где столпилась небольшая группа туристов. Неторопливым шагом, идя к цели, он осмотрелся по сторонам и понял, что попал в выставочный зал. В музее все время проходят несколько выставок, каждая из которых прельщает необычными вещами их разных коллекций. Через какое-то время их закрывают, поэтому люди так и спешат увидеть новшества Мета*. Вот и сейчас, столпившись возле какой-то картины, они разглядывали ее. Шеннон разочарованно, хотел было, развернутся и уйти, но парочка влюбленных, заслонявшее ему вид, отошли. Пройдя немного вперед, Шенн остановился словно вкопанный. Его взглядом завладело полотно… Нет, это была не картина. Репродукция. Фото, переведенное на полотно. Губы прошептали только одно слово: «Insane». Черно-белая фотография среагировала на его сознания словно ядерная бомба. Он мог бы поклясться в ту секунду, что лучше шедевра во всем Метрополитене не сыскать. Девушка на переднем плане смотрела в сторону, окинув кого-то столь презрительным взглядом, что невольно пробегали мурашки. Слишком красивая, чтобы быть такой жестокой и слишком жестокая, чтобы смотреться такой красивой. Взгляд выражал такое отвращение в то время, как глаза были полны…безумия. Создавалось впечатление, что еще секунда, и она сойдет с полотна в поисках своей добычи и сквозь каменный город пойдет за ней по пятам. Задним фоном служили высотные здания Нью-Йорка. Словно прячась в тени, они мягким светом вырисовывали героиню первого плана… Шенн завораживающе смотрел и не мог поверить, что все это было застывшем кадром, пойманной секундой чей — то жизни… Вот почему его всегда прельщала фотография — она была живой, не нарисованной маслами и гуашью, а настоящей.
Вбежав в соседний зал, Шеннон быстро обвел его взглядом и увидел Джареда, разглядывающего очередную работу Тициана.
-Джей,- окликнув его на всю комнату, Шенн направился к брату.
-Тшш…-Джаред приложил палец к губам.- Чего орешь так?
— Я нашел Insane.- Взбудораживающее произнес Шенн. – Пошли,- и, потянув за рукав, подтолкнул брата в направление выхода.

-Ты с ума сошел? Мне картина нужна, а не фото!- Возмущенно, смотря на репродукцию, тараторил Джа.- Объяснял тебе сто раз. Нет, чтобы помочь мне, только отвлекаешь! Идем отсюда!
Он развернулся и пошел обратно. Видя, что Шенн так и не сдвинулся с места, Джаред остановился поодаль и нетерпеливо крикнул:
-Бро, ну ты идешь?!
Шеннон уже развернулся, чтобы ответить Джа, а потом, вспомнив, что так и не узнал главного, прильнул к фотографии и разглядел мелкие черные буквы.
— Синди Шерман. – Прошептали губы.

Спустя годы, когда первый глянцевый журнал выкупил фотографию старшего Лето, он признался Джареду, что если бы не тот поход в Метрополитен, вряд ли бы он так увлекся этим делом. Музыка занимала почти все время, но тот снимок всегда толкал его на поиски нового кадра, отчего верный фотоаппарат везде путешествовал с ним. Джаред все удивлялся, но со временем просто оставил Шенна наедине со своим влечением к фотографии. Позже, он неоднократно сталкивался с разными мастерами этого дела и все больше проникался сам. А, месяц назад, когда Терри предложил посетить закрытую вечеринку одного друга по фотомастерству, Джаред, не раздумывая, согласился. Поднявшись на 18 этаж каменного дома на пересечение улиц Лессингтон Авеню и Стрит 27, они попали в двухкомнатную, но довольно просторную квартиру американского не безызвестного фотографа.
Перешагнув через порог квартиры, Джаред с нескрываемым восторгом огляделся – все стены, потолок, пол — все было репродукциями фотографий. Бархатные черно-белые обои создавали картину города, мраморный, местами, пол выстилался лицами десятков людей, а потолок открывал человеческому взору другой мир из созданных абстракций. Следуя за Терри во вторую комнату, переделанную под зал со сводами и арками по бокам, он сразу заметил её…Жестокий взгляд с долей безумия в глазах и мраморная красота, вырисованная игрой светом и тенью от заходящего солнца над каменным городом – Нью — Йорк. Во всю высоту стен, от пола до потолка, возвышалась репродукция девушки. Слегка вздрогнув от звонкого голоса Терри, Джаред оторвал от нее взгляд и повернулся к другу.
— Я хочу тебя представить.
Седовласая леди улыбнулась и подошла к ним навстречу.
— Терри! Рада, что заглянул. – Мягким голосом произнесла она.
-Ты что, твоё приглашение всегда честь для меня. – Посмотрев на Джареда, он продолжил.- Это Джаред. Джаред Лето.
Протянув свою хрупкую ладонь, дама произнесла:
-Очень приятно, Джаред. А я…
-Синди Шерман.- Слетело с губ Лето.
-Каюсь, это я,- рассмеявшись, Синди произнесла, — угощайтесь напитками пока, а я скоро подойду.

После двух бокалов мартини, Джареду удалось остаться наедине с Синди.
-Как вам здесь нравится, Джаред?
-У вас замечательная квартира, Миссис Шерман. Более того, я бы не отказался сам в такой пожить.
Засмущавшись, женщина сперва приняла это за двузначный намек, но когда Джаред объяснил суть своих слов, она, расхохотавшись, произнесла:
— Мне очень приятно мистер Лето, но квартира не продается.
-Все продается, миссис Шерман, — лукаво улыбнулся Джаред, — просто у всего своя цена.

С того вечера прошел ровно месяц. Сумасшедший месяц купли-продажи, оформления документов, небольшого ремонта и перестановки некоторых деталей интерьера, но в итоге Джаред все-таки добился желаемого результата. Сидя на подоконнике 18 этаже и глядя далеко за горизонт западной части «Big Apple», Джей слушал длинные гудки в телефоне. Когда, после третьего гудка, на том конце отозвался такой родной, немного хрипловатый голос, Джаред произнес:
— Бро?..
-Да, малыш.
-У меня для тебя кое-что есть…
-Что?- В голосе проснулось заинтересованность и любопытство.
Улыбнувшись, Джаред прошептал:
-Insane

*Мет- сокращенно от Метрополитен

Я уже забыла когда я не покупала скитлс и не грызла эти маленькие конфетки каждую ночь… Грызла, потому что пыталась компенсировать их сладостью сладость твоих поцелуев… Боже, как мне этого не хватает, не хватает засыпать рядом с тобой, быть частичкой тебя, смотреть тебе в глаза(именно в них!!!) И улыбаться вместе с тобой, обнимать-прижимать к груди…
Желтый цвет… Тоска
Красный… Не потухшая страсть…
Зелёный… Нежность… спокойствие…
Фиолетовый… Ощущение быть нужной…
Оранжевый… Радость от твоей улыбки и воспоминания…
Разбросанные по полу конфеты не компенсируют того, что мы упустили, того, чего могло просто на просто не быть… никто не виноват… но никто никого и не винит… Почему нельзя просто быть рядом, как эти маленькие конфетки каждую ночь не дают мне заплакать, закурить никому не нужную сигарету?.. Почему они не допускают этого? Неужели только они понимают, что всё это просто уйдет в пустоту, как никому ненужные воспоминания, которыми мы просто не хотим пользоваться...? Неужели только они укажут мне на то, что я ещё нужна… Воспоминания… А помнишь первый раз?.. Привет… исполнишь желание?.. Привет, ты слишком хорошо обо мне думаешь… Потом звонки и смс со смыслом, в который просто не хотелось вникать… хотелось просто быть рядом-смеяться с тобой, и чтобы сердце билось как бешеное при каждом звонке, и чтобы голос предательски дрожал… и чтобы руки непроизвольно набирали смски быстрее разума… А помнишь холодок в госпитале? А коньяк с вишневым соком в винтаже? А прогулки до церквушки на берегу реки?.. А самоход к зубному? А пьяный отпуск с моей фотографией на рабочем столе, моей музыкой и стихами?… А как мы поцеловались первый раз помнишь? А ночи, проведенные в аське или вообще якобы на керамике? А я вот всё помню… Не знаю почему… зачем?.. Просто помню… видать в конфетах слишком много сахара, влияющего на мозг…

Рассвет
Рассвет… о, как давно тебя я не встречала…
Нет, я, конечно, видела тебя,
Но красоту твою не замечала,
Тебя своею грустью заслоня…
Тебя я видела, но я тобой не любовалась…
Не замечала отблесков зари…
И о любви с тобой не толковала…
И то, что знаешь все, не говори.
Не говори, о том, что видишь меня часто.
Не говори, что я к тебе не подхожу…
Не говори, что жизнь сложилась просто,
Что от проблем своих я ухожу…
Не говори, что обо мне не забываешь…
Не говори, что знаешь, как мои дела…
Не говори, что ты мне все прощаешь,
Себе простить не в силах я…
Рассвет… о, как давно тебя я не встречала…
Нет, я, конечно, видела тебя,
Сама себе отчет не отдавала,
Что ты, мой свет, — любовь моя…
Я закрутилась в праздной суете…
Забыла, когда просто я тобою любовалась…
Со мной все время мысли разные, не те…
Забыла, когда я тебе всецело отдавалась…
Забыла все, о чем тебе клялась…
Забыла, что тебе я обещала…
Собой, я вроде занялась,
Тебя закрыла ночи покрывалом…
Вернуть хочу!
Но прошлое вернуть не в силах.
Тобой я, как и прежде, дорожу…
Но дорожишь ли ты, мой милый…
Рассвет… о, как давно тебя я не встречала…
Нет, я, конечно, видела тебя…
Но изменилось время, я вернулась в самое начало,
И поняла, что подвела саму себя…
Я потеряла нить…
Я изменилась, я другая…
Такою больше мне не быть…
Давай с тобой начнем сначала…
Хочу себя я снова изменить.
Любви хочу и ласки, и романтики…
Попасть бы снова в сказку,
Снова цветы, конфеты, бантики…
О, как же говориться сладко!
Люблю тебя! Жила тогда,
И буду жить я лишь тобой,
Ведь я твоя, а ты навеки мой!!!

… В одном нижнем белье она стояла у окна и смотрела на метель, которая бушевала еще со вчерашнего вечера. Её бледное лицо еще выражало сладкий сон, но глаза устремились в даль вспомнив былое…
Ровно год назад, в это же время, она стояла и плакала держа руку на оконной щели, из которой задувал холодный сквозняк. Ссоры давали о себе знать — душевная боль не прекращалась, и только холод мог её успокоить!
Она вспомнила подаренную ему книгу Д.Х.Чейза, при виде которой он обрадовался как ребенок и долго её обнимал… Всё это радовало её, но пустые ревности и глупые ссоры надолго выбивали её из колии, и порою она уже не могла сказать точно что к нему чувствует!
ОН — тёмный персонаж её души, только Он пробуждал в ней такую страсть, что она напрочь теряла голову… Его запах был удушлив, но очень любим…
Слизывая горькие слёзы она языком почувствовала шрам на губе, который напомнил как она кусала губы до крови что б сдержать сладостный стон, что б не разбудить ребенка, который невинно спал в комнате… Вспомнила чудного чёрного кота, который внимательно наблюдал за ними когда они занимались сексом… Она всегда хотела чёрного кота, и приговаривая — «Ведьме нужен чёрный кот!» странно улыбалась…
Невыносимость бытия вместе взяла верх, и уходя забрала с собой те прекрасные моменты что случались не редко.
По телу пробежала дрожь, нелепые слёзы уже высохли на её бледных щеках, тяжело вздохнув она вернулась в свой привычный образ жизни оставив воспоминания под множеством снежинок, которые падали на землю и беззвучно умирали.

Да, я в порядке
Как жизнь – сума,
Играю в прятки
Так смерть – слова.

И где то рядом
То, от чего ушёл.
Окинул взглядом
Итог, которому пришёл.

И стало грустно,
Не настоял я на своём.
Теперь вот пусто.
Покину вновь я отчий дом.

Пойду дорогой,
Сквозь горизонт – на небеса.
Шаг в шаг с тревогой,
Наполнит ветер паруса.

Почти все вещи были уже собраны. В комнате царил странный необычный порядок, она казалась непросто пустой, а лишенной души, мертвой. Оксана присела на кровать и задумалась, ничего ли она не забыла, все ли необходимое для новой самостоятельной жизни, готово для переезда. Взгляд ее скользнул по углам, по письменному столу и остановился на этажерке, которая осталась не разобранной, — пять полок различных безделиц, сувениров, бюжетерии, вообщем-то пять полок ненужных мелочей, которые не имеют никакой ценности. Оксана взяла небольшую коробочку, в которую решила сложить только самое ценное, а остальное поскорее отправить в помойное ведро. Руки сами потянулись к самой верхней полке, на которой стояли шкатулка, пара вазочек и фотография в стеклянной рамке. Взяв шкатулку в руки, Ксения легким движением стряхнула пыль и открыла ее.
Первым она достала колечко из бирюзы., холодный камень мгновенно обжег пальцы и перед глазами появилась картинка: весна, школа, первая любовь. Он был самым красивым мальчиком в классе, в которого были влюблены все девчонки, а она худущая отличница с нескладной фигурой и смешными косичками. Это колечко из бирюзы и было первым признанием в любви. Долгое время она носила его не снимая, а сейчас оно не подходило ни на один из пальчиков. Казалось бы сущая безделица, а столько воспоминаний, кружащих голову и сейчас.
Ксюша бережно вернула колечко в шкатулку.
Следом она достала еще одно кольцо, серебряное, старинное, в центре которого пылал оранжевым пламенем янтарь. Сердце съежилось от ноющей боли и тоски, она крепко зажала кольцо в ладони. Это кольцо много лет назад подарила Ксюше бабушка, как она говорила на память… Теплый янтарь пылал в руке, а в памяти всплывали образы: заботливые бабушкины руки, ее тесная светлая комнатка со старой мебелью, книги, покрытые слоем пыли, и даже запах пирожков с яблочным повидлом. Прошло много лет со смерти бабушки, а внучка до сих пор тосковала по ней. Смахнув слезу со щеки, Ксюша и это колечко с нежностью вернула в шкатулку.
Еще в шкатулке лежали сережки, подаренные подругой, которая давным-давно уехала заграницу и брошь ручной работы от маминой подруги. С этими вещами тоже было связано многое в Ксюшином прошлом, поэтому и они должны были перебраться в ее будущее.
Ксюша закрыла шкатулку и с улыбкой осторожненько поставила в коробку.
В коробку также отправился засушеный букет полевых цветов из одной из ваз, который пах югом, морем, солнцем и свободой. Этот букет она собирала с подругами в первой самостоятельной поездке на юг. «Эх, веселое и беззаботное было времечко»,- подумалось Ксюше.
Рядом со шкатулкой на дно коробки легла и фотография, на которой она сидит на коленях у папы, а мама обнимает их обоих,- «я же совсем не смогу без них, пускай хоть на фотографии они будут со мной в новой жизни»,-подумала Оксана.
На другой полке стоял старый флакончик с духами, вот уж он точно должен оказаться в помойке. Ксюша открыла крыжечку и вдохнула знакомый запах когда-то любимых духов. Они пахли весной, солнцем, расставанием и немного слезами. Она улыбнулась, закрыла флакончик и положила его в коробку, пусть тоже остается, напоминает о грустном опыте в любви. Ведь воспоминания не всегда бывают хорошими и приятными, а иногда отдают горечью и болью.
Рядом с духами сидели две металические бабочки-магнитики. Оксана погладила их холодные рефленые крылышки, взяла их в руки и заулыбалась.Глядя на них, она вспомнила о самом необычном дне влюбленных, Оксана прикрыла глаза, и одна за одной всплывали картинки из прошлого. День Святого Валентина, огромный букет лилий, машина, украшенная свечами, любимая мелодия в магнитоле, шампанское, шоколад, страсть и нежность.Это был особенный вечер с особенным человеком и особенными чувствами. Одна бабочку- розовенькую, она положила в коробку в память той любви, а голубенькую выкинула в ведро, также как он когда-то выкинул ее, Оксану, из своей жизни.
Рядом с бабочкой в коробку она положила и диск с их любимой музыкой, пусть останется и этот фрагмент, ведь те их чувства были настоящей любовью.
На третьей полочке стоял бочонок с монетками из разных стран, где она уже была и куда бы еще хотела вернутся.Это тоже были частички ее жизни, ее яркие воспоминания. Среди тех монеток попался и старый затертый советский пяточок, который достался Ксюше от мамы. Каждый раз перед экзаменом в институте или перед ответственной встречей, клала Оксана этот счастливый пяточок под левую пятку, и никогда он ее не подводил, всегда приносил успех.Оксана повертела его в руках и положила в карман, пусть и сегодня при переезде он принесет ей удачу, пусть все сложится хорошо и ее новая самостоятельная жизнь сложится замечательно.
В коробку легло еще несколько дорогих Ксюшиному сердцу вещей: иконка с Богородицей, брелочек с сердечками, тетрадка с ее стихами, приглашения на свадьбы подруг, стопка открыток и писем с теплыми пожеланиями, а сверху Ксюша положила свой дневничок, с которым делилась яркими впечетлниями и сокровенными тайнами.
Вот и все. Вся ее пусть еще пока и недолгая жизнь уместилась в небольшой коробочке, в которой были собраны самые разные воспоминания, не только хорошие и радостные, но и печальные с привкусом горечи. Она закрыла коробочку крышкой, написала на ней «Мои воспоминания» и перевязала атласной ленточкой. Оксана взяла коробку и вышла из комнаты.
Так и началась ее новая жизнь со старых вещей и воспоминаний.Правда ведь без прошлого нет будущего?!

Жаль, но время не вернуть назад,
Нельзя забыть или заново начать…
За еще один шанс я бы душу отдал,
Я ведь сердце чужое предал…
Иногда я вспоминаю, как мечтал,
ее любил, ей песни посвящал…
и вдруг событие одно всё прекратило,
я должен был уехать… вокруг тихо,
я рядом с ней стою. гуляет ветер…
— Мы расстаёмся, это последний вечер…
тишина и громкий, резкий возглас:
— Ты предал нету больше нас…
всё рухнуло в один вечерний час,
сентябрь нету больше нас…
пришёл домой, в душе ничто,
я не хотел ей сделать больно…
родители сказали: «мы остаёмся, вольно»…

Я не забыла твои губы,
Я не забыла и твой взгляд
И тебя жду стоя у клумбы,
Которую сажал ты и отряд.
Я не забыла поцелуи
Я не забыла голос твой,
Я как всегда смотрю на струи,
Мне не услышать волчий вой.
Тот вой стремительный, игривый,
С которым в нас вселилась страсть,
Тот стон совсем не терпеливый,
Не обуздавший свою власть.

Я был влюблён всего однажды,
Но был тогда ещё глупцом,
И счастья путы оковавши,
Весь мир мой превратили в сон

Но годы шли… Искринка угасала…
Любовь уже была не та…
И вот любимая сказала:
Прощай,«Любимый мой», пока…

___________________
Посвящен Анастасии
___________________