пофигистская авантюра

1.
Последнее, что я помню — ощущение падения. Удар об воду, крики, грохот… Потом все закончилось. Закончилось так, как тухнет картинка, когда выключаешь старый телевизор — все сошлось в одну белую точку в центре и затем исчезло.

Это был конец, и он освободил меня от необходимости пребывания в этом мире. Наверное, я умер.
И еще несколько лет я пребывал в этом приятном заблуждении. Пока не знал. Пока ничего не знал.
Но в конце начало приходить понимание. Моя тогдашняя жизнь состояла из воспоминаний — я где-то появлялся, что-то делал, с кем-то говорил — и исчезал. Как я уже сказал, это продолжалось довольно долго. До тех пор, пока этот чертов самолет не упал в Атлантический океан где-то в районе Саргасова моря. Потом все пошло заново.
Дома вокруг складывались, как будто стены их были сделаны из картонок, люди становились прозрачными и схематичными, мысли их постепенно выветривались из открывшихся черепных коробок. Стирались мои воспоминания, я стирался вместе с ними, теряя постепенно лицо, тело, рассудок. И когда последняя сцена была прокручена в последний раз, вода приняла меня. Я тонул, хотя то, что от меня осталось, плавало на поверхности, окруженное остатками других людей, расползаясь на тряпки, исчезало, сжигаемое солнцем, тем солнцем, под которым я прожил всю свою жизнь. Даже и не одну, кажется.
Но я уже был так глубоко, что лучи не доходили до меня, даже светящиеся рыбы остались где-то далеко-далеко вверху. И мне осталось только одно — понять, что все это иллюзия.
Не верю.
И не осталось больше ничего.
Я ничего не видел, ведь у меня не было глаз, я ничего не слышал, ведь у меня не было ушей — я знал, я понимал, что эта бесконечная пустота, в которой я оказался — всего лишь часть меня…

2.
Не знаю, сколько это продолжалось. Может, тысячу лет, а может, и больше, но в один момент меня пронзили мысли, которых раньше не было.
И главная из них была — я мыслю, следовательно, я существую. Это казалось весьма правдоподобным, тем более, других утешений у меня не было.
Я мыслю, следовательно, я существую, сказал голос внутри меня.
Стоп.
Внутри кого?
Отчаяние разорвало меня на миллиарды кусков. И каждый из них в панике метался в небытии, надеясь отыскать хоть что-нибудь, что могло доказать обратное.
Но правда была сильнее меня.
И она говорила — меня нет.
И, возможно, никогда не было.
И совершенно точно никогда больше не будет.

Я захотел увидеть себя со стороны. Маленькая темно-серая сфера, плывущая в бесконечном черном тумане — таким я представился себе.
Я захотел услышать свой голос.
Здравствуй, сказала Вечность.
— Здравствуй — ответил я.
Я чувствовал, что Вечность ждала вопросов. У нее было достаточно времени, у меня его было чуть больше. Поэтому мне оставалось думать.
— Почему ты говоришь с тем, чего нет? — был мой первый вопрос.
Тебя нет, но ты можешь создать себя.
И я действительно мог. Из ничего я решил стать тем самым шариком, которым себя видел. Я двигался. Из ниоткуда в никуда.
— Куда я иду?
Туда, где для тебя есть место.
— Как долго это будет продолжаться?
Время теперь не имеет для тебя значения.
Конечно, она во всем была права.

3.
В итоге занавес передо мной дрогнул и обвалился. Место, в котором я теперь находился, было невероятным, но вполне закономерным. Хотя за время полета в пустоте я привык к масштабам, я все равно был шокирован.
В дальнем конце бесконечности стояли полки. Огромное, безумное их количество. Подавляющее большинство их было пустым, но некоторые уже были заняты.
Через какое-то время я приблизился достаточно, чтобы понять, чем. Это были сферы. Миллиарды сфер, таких же, как я, но разнящихся по цвету — от ослепительно белых до матово-черных.
Я занял свою полку и больше никогда не думал — мысли были лишними. Я твердо знал одно — мой путь завершен, я сделал все, что мог сделать.
Сферы прибывали и занимали свои места. Несколько раз мимо полок прошла сама Вечность — она собирала самые светлые из них и опять уходила. Сначала она казалась мне совсем юной, но время не проходит бесследно даже для Вечности.

В конце концов сферы перестали появляться, хотя еще многие полки оставались пусты. И Вечность, проходя каждые несколько миллионов лет, становилась все мрачнее. Сгорбленная старуха, она с тоской посмотрела на нас и ушла, чтобы больше никогда не вернуться.

Мне трудно оценить количество времени, прошедшее с тех пор, но оно слишком велико, чтобы человеческий разум, легко представляющий сотни нолей, мог его понять. Среди нас давно не осталось уже белых шаров, дающих свет, поэтому темнота вокруг казалась полной и всеобъемлющей.
Но и ей пришел конец. Сначала был звук, возвещавший, что мир, о котором никто уже ничего не помнил, рушился. Взрывались звезды, разваливались галактики, Вселенная медленно сходилась в точку. Но, честно говоря, мне было все равно, потому что нескончаемое ожидание сделало меня мертвее полки, на которой я находился, мертвее пространства, которое уже начало плавиться.
И я запомнил тот момент. Все люди, которые когда-либо жили на Земле — многие и многие миллиарды — запомнили его. Тот момент, когда что-то помешало мне созерцать пустоту. Что-то появилось неизмеримо далеко, что-то давало свет, рассеивая тьму, которая стала уже почти осязаемой.
Это был огонь. Для моего заторможенного, практически остановившегося разума он двигался невероятно быстро, и все равно ему потребовался не один год, чтобы добраться до тянувшихся стеллажей с человеческими душами. Все мы смотрели на него, отвыкая от бесконечного бездействия, кто-то с ужасом, а кто-то — с радостью, надеясь, что когда огонь придет, все закончится.
Нижние полки уже горели, плавились души фараонов и рабов, царей и слуг, тиранов и гладиаторов, все они слились в одном ревущем горниле. Я был наверху и прекрасно видел это.
Когда сферы горели, издавая жуткие звуки, их содержимое погибало, а оболочка…
Оболочка переплавлялась. В гигантского, чудовищно огромного человека.
Из самых черных и грязных душ рождался новый Создатель. А вновь молодая Вечность стояла на его плече и клала ему в голову сияющие сферы, которые раньше собирала.
В немом восторге я наблюдал, как очистительное пламя пожирает мое сознание, как все, что когда-то было мне дорого, обращается в прах.
Последнее, что я помню — ощущение падения. Но в самом конце я увидел то, что позволило мне не жалеть свою ничтожную жизнь.
Бог открыл глаза.
Да будет свет.

— Нет, чёрт побери, я настоящая! Я не могу оказаться персонажем книги, или чужой мыслью!
Она негодовала. Она не могла представить как это, быть ненастоящей, и жить только как персонаж книги, лишь в голове у Автора.
— Ну, смотри. Ты ведь сама говорила, что пишешь изредка… в таком случае у тебя в мыслях рождается новый мир. В этом новом мире персонажи живые… если можно так выразится, это твои тараканы в голове… Ты ведь замечала наверняка, если пишешь не по сценарию, а просто по наитию, то историю заносит в самые неожиданные места, и происходят, даже для Тебя, неожиданные события! Хотя казалось бы Ты писатель. Но сам не ожидаешь того что напишешь!..
— Ну да, бывало иногда, но это не доказывает что Мы всего лишь мысли!
— Я этого и не говорил. Я говорю лишь что наш мир вполне может быть фантазией Автора новой книги. Возможно Мы даже главные герои. Возможно также, что Мы вовсе просто побочный плод фантазии, а описывается жизнь совсем других людей… а Мы так, просто массовка…
Она вздохнула. Она уже привыкла, что спорить с Ним можно было бесконечно, и всегда одинаково интересно, но иногда Его идеи не нравились, или даже приводили в ужас…
Он достал сигарету, поглядел на нее, усмехнулся, посмотрел на девушку и спрятал обратно…
— а теперь представь себе еще такое. Ты же веришь в энергию, так ведь? А теперь представь себе что та самая великая энергия, это и есть мозг Автора! Его видение книги меняется в зависимости от желания жителей внутреннего мира книги!
— чёрт, это довольно сложно… слишком многослойная картина. А как же другие планеты?
— а откуда Ты знаешь про что Он пишет? возможно это окажется звездная сага, или космическая фантастика… вот вспомни Гарри Гаррисона. А представь как было жителям мира его книги! Ведь не легко приходилось им!
— хорошо, а если книга по реальным событиям но с иным или немного измененным концом?
— в таком случае Автор видит иную стрелку реальности! Он видит этот же мир где то или иное событие изменило дальнейший ход событий. В таком случае Автор довольно часто уходит в себя, и видит то что могло бы быть…
— Страшные вещи Ты говоришь…
Она отхлебнула чаю и поглядела на Его вечно одинаково глубокие глаза, но как всегда смогла проникнуть лишь неглубоко… а что если Он прав, и мы главные герои, и какой-то автор сейчас про Нас пишет?..

Опущены глаза, голова поднимается с небольшим усилием, тело дрожит в конвульсиях от холода, душу же охватил жар… Ноги не слушаются, руки делают действо вперед мыслей… А последние и вовсе завершают свой самотек… Гуманно было бы сейчас просто лечь спать, только вот зачем? Сны всё равно не придут и напоют музыку астральных таинств… На глазах слезы, но смеяться уже нет сил. Что-то колит, будто тонкая красная нить пронизывает сердце болью, кровью, переживаниями, молчанием… Сто двенадцать секунд… Одно лишь мгновение, способное возразить любовь к жизни, ближнему, а главное — к самому Себе…