Как удивительно…
Падать…
Дождём к ногам твоим белым,
Листвой на пряди волос твоих,
Остаться,
Прижаться к губам твоим спелым,
Остаться…
Растаявшим в них.

Но как отвратительно
Падать…
Осколками сердца по ветру,
Разбитой душою в ладонь,
Исчезнуть
И кануть в холодную Лету,
Исчезнуть…
Как слабый огонь.

О, как упоительно
Падать…
Дождём к ногам твоим белым
И перьями к нежным плечам,
Коснуться,
Раскрыться бутоном несмелым
И сдаться
Земным палачам.

*недословный перевод первого сонета Шекспира с попыткой сохранить и передать общий смысл оригинала*

Желанье наше — расцвести от лучших зёрен
И сохранить навеки блеск и красоту,
Но как не долог цвет, и уязвимый корень
Спешит потомкам вверить память и мечту.
Но ты, влюблённый только в собственные взгляды,
Подогреваемый лишь собственным огнём,
На поле, ждущее дождя, ты выльешь яды,
И жесточайшим станешь сам себе врагом.
Но всё же ты — шедевр Божьего искусства,
Провозглашающий грядущую весну,
Твоё прекрасное — под маской безрассудства,
И только время ты роняешь в пустоту.

Так пожалей хоть мир, зелёный и родной,
Пока не съеден он чертями и тобой.

© Солнцев П.В.

Оригинал:

From fairest creatures we desire increase,
That thereby beauty's rose might never die,
But as the riper should by time decease,
His tender heir might bear his memory:
But thou contracted to thine own bright eyes,
Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,
Making a famine where abundance lies,
Thy self thy foe, to thy sweet self too cruel:
Thou that art now the world's fresh ornament,
And only herald to the gaudy spring,
Within thine own bud buriest thy content,
And, tender churl, mak'st waste in niggarding:

Pity the world, or else this glutton be,
To eat the world's due, by the grave and thee.

© William Shakespeare

В баре «Amissa»,
Привычно прокуренном и многолюдном,
Я сидел один,
Когда за мой столик подсел незнакомец.

Про него в городе ходили разные слухи,
Будто он что-то скрывает
В своей правой ладони,
Постоянно крепко зажатой в кулак.

Мы выпили с ним
И разговорились о жизни.
Он был на удивление откровенен со мной,
Говорил, что недавно многое понял,
И главным открытием было осознание,
Что весь мир не вращается вокруг него,
Но вместе с ним.

В пылу задушевного разговора
Я не удержался и спросил,
Что же он так крепко сжимает в своём кулаке,
Будто боится потерять,
На что тот спокойно ответил,
Что бережно хранит в своей ладони
То, что подарено ему Богом, природой и родителями,
То, что помогает ему чувствовать себя счастливым,
То, что придаёт ему смысл просыпаться каждое утро,
То, что учит его наслаждаться этой жизнью,
То, что движет его к осуществлению мечты,
То, что никогда у него не пропадёт,
То, что есть у каждого человека…

Когда он раскрыл свою ладонь,
Перед моим взором предстал
Старый, измятый клочок бумаги.
Раскрыв его, я прочитал надпись:
«Шанс изменить всё к лучшему».

Молчанием с листвой опавшей схожи,
Прохладой с вечерами октября,
И встретит нас мурашками по коже
Вся наледь городского фонаря.

Задумчивостью мы подобны небу,
Одетому в пальто из облаков,
И взглядами тоскующих по лету
Похожи с наводненьем берегов.

Бездонной грустью рекам мы подобны,
Плывущим к морю, но остывшим здесь,
И певчим птицам стала непригодной
Аллей и судеб одиноких смесь.

Остынет всё разбившееся оземь,
Из неба слёзы и дожди из глаз,
И в листопад с похожими на осень
Уйдёт она, похожая на нас.

Когда глаза мои наполнит синь рассвета,
Когда сольются лес и сердце гармонично,
Я утолю росой прохладной страсть поэта,
И у тебя, мой друг, всё сложится отлично.

Когда проснусь я веткой над озёрной гладью,
И в обновлении склонюсь небезучастно,
Тогда напьюсь я этой дикой благодатью,
И у тебя, мой друг, всё сложится прекрасно.

Когда застыну над рекою тонким слоем
И от любви в самом себе мне станет тесно,
Я растворюсь, как мёд, чудесною весною,
И у тебя, мой друг, всё сложится чудесно.

Там бабочек ловят, но вместо войны,
Там слёзы от смеха, а не от печали,
Там Солнце в ладонях, но вместо луны,
Там всё, о чём мы так давно не мечтали.

Там грозные замки, но лишь из песка,
Взлетает фантазия вместо ракеты,
Бессмысленна грусть, незнакома тоска,
И вместо соблазнов — цветные конфеты.

Там ширь горизонта, но вместо дверей,
И вместо уныния — звёздные дали,
На самой прекрасной планете детей,
Которую мы, повзрослев, потеряли.

Ты знаешь… там, в Bellagio*, у танцующих фонтанов,
Согреваясь от объятья твоего,
Понял я, что меж небес и океанов
Нет прекрасней и светлее ничего…

Нет прекрасней на Земле твоих объятий
И твоей, родная, светлой красоты,
И волшебнее фонтанов в белых платьях,
Нам танцующих, не выдумают сны.

И не выдумать нам в номере отеля
Уравнения для яблок и стихов,
Лишь с тобою достигая единенья,
Буду счастлив я в обоих из миров.

Будем счастливы под яблоней и в книгах,
И я знаю, что пока горят сердца,
Что пока любовь танцует в вечных ритмах,
Сей планете не познать её конца.

_______________________

* Bellagio — отель в Лас-Вегасе, напротив которого каждый вечер собираются люди, чтобы посмотреть восьмое чудо света, «Шоу танцующих фонтанов».

Тоскуешь? О чём же, вечернее небо?
Тоскуешь? О ком же, прохладная ночь?
О принце-закате, играющем с ветром?
О песне-принцессе, сбегающей прочь?

Я тоже тоскую, как вы, о закате,
Что царским казался с вершины горы,
Как будто край неба в малиновом платье
С клубничными ливнями шёл за холмы.

Я тоже тоскую, как вы, о той песне,
Летевшей от сердца живых деревень,
Как будто поэт да к России-невесте
Пришёл подарить молодую сирень.

Вечернее небо, так пой же со мною,
Пойдём на прогулку, прохладная ночь,
Нас встретит заря, напоив синевою,
Поведав эпоху, ушедшую прочь.

Да, я просто счастлив сегодня,
Ведь жизнь состоит из сегодня,
Ведь нет ни вчера и ни завтра,
Вся жизнь состоит из сегодня.

Когда в голове все события — пчёлы,
Когда на руках всё пришедшее — тля,
Подсвечены счастьем нахлынувшим брови
Мои… несмотря, несмотря…

На непредсказумия тень возле сердца,
На несправедливости море у ног,
Обрушатся волны, и некуда деться,
Обрушатся волны и счастья глоток,

С которым свободно вдыхается стая
Пчелиных событий, скопившейся тли,
С которым, легко и вселенски сгорая,
Морскою звездою подсвечены дни.

О, да, я просто безумен сегодня,
И пчёлы, и волны — сегодня,
Им нет ни вчера и ни завтра,
И тени, и звёзды — сегодня.

Он ехал в завтрашний рассвет,
К загадкам встречного потока,
И взгляд в обыденный сюжет
Бродил спокойствием пророка.

Он ехал в будущий апрель,
Не замечая листопада,
Усталость в нём лилась, как хмель,
И шум дорог, как серенада.

Вечерних улиц силуэт
Замерз в тоске невыносимой,
Он ехал в завтрашний рассвет,
Который встретит с новой силой,

Который встретит, чтобы вновь
Пройти обыденность сюжета,
Но с ним была его любовь…
Апрелем каждого рассвета.